Дэймон Хилл Опции

[Tiligul999]

Дэймон Хилл родился 17 сентября 1960 года в Лондоне в семье чемпиона мира "Формулы-1" Грема Хилла. Возможно судьба сына такой семьи была предопределена с детства, поскольку большую часть года Грем проводил на трассах, куда вместе с ним путешествовала и его семья. Так что Деймон и две его сестры - Саманта и Бриджитт действительно выросли под рев моторов. В пять лет он уже сидел за рулем, но в противоположность отцу мальчика тянуло к мотоциклам. И отец, за хорошую учебу подарил Деймону мотоцикл "Honda" с двигателем в 50 куб.см. Так что будучи школьником Деймон уже участвовал в соревнованиях. Впрочем мать не поддерживала отца, она всегда считала, что на машинах гоняться гораздо безопаснее, но сын настоял на своем.

Отец погиб, когда Деймону было 15 лет. Пилотируемый им самолет не был застрахован и семейству Хиллов был предъявлен огромный счет от родственников погибшего Тони Брикса и других пассажиров. Деймон и две его сестры были вынуждены покинуть частную школу и переехать. Весь гоночный мир сочувствовал Хиллам, которые потеряли главу семейства и были вынуждены платить по счетам.

А единственный оставшийся в семье мужчина - Деймон проводил все свободное время за рулем гоночного мотоцикла и играл на гитаре в рок группе "Секс, Гитлер и гормоны". В 18 лет Хилл устроился посыльным в одну из контор южного Лондона, не забывая участвовать в состязаниях по "Триалу" и кольцевым автогонкам. В 1981 году он встретил свою будущую жену - Джорджию. Эдди Джордан назвал женитьбу Деймона "самой большой победой Хилла-младшего".

1984-й год стал для карьеры Деймона переломным. Несмотря на победу в английской серии мотогонок на "Yamaha TZ350" он поступил на учебу в гоночную школу и уже в августе одержал свою первую победу за рулем "Формулы-Форд-1600". В 1985 году он одержал шесть побед, занял пятое место в серии "Таунсенд Торенсен", третье в другом британском первенстве "Формулы Форд-1600", ЭССО, и финишировал третьим в фестивале "Формулы "Форд". А в октябре попал на "Гран-при Европы" в Брандс-Хэтч, где стал свидетелем победы Найджела Мэнселла.

Для того, чтобы участвовать в гонках необходимы были деньги, и немалые. Помогло громкое имя отца и старые друзья семьи. К примеру, Джордж Харрисон, один из членов знаменитой "ливерпульской четверки", а ныне миллионер и совладелец крупнейшей фирмы звукозаписи. Экс-"Биттлз" неизменно болел за младшего Хилла и в свободные дни обязательно приезжал посмотреть на его старты в "Формуле-3", как потом и на Гран-при. Денег хватило на три сезона. Звезд с неба Деймон не хватал, но с каждым годом постепенно поднимался все выше в гоночной иерархии - девятое, пятое, третье место в британской "Формуле-"3. Четыре победы, четыре "поул-позишн". В конце 1988 года Деймон проехал две гонки "Формулы-3000". А потом кончились деньги.

Следующий год Хилл вообще старался стереть из памяти. У него не было надежной работы, не было средств начать какое-нибудь дело, не было результатов в том виде деятельности, который он себе избрал. Зато была семья, которую надо было кормить - в июле Джорджия родила первенца, Оливера.

А в гонках не получалось ничего. Деймон стартовал на одном из этапов английского чемпионата формулы 3000 - третий, ВТСС - четвертый, в Ле-Мане на "Порше-962" - сход. И наконец, получил место в дышащей на ладан команде "Футуорк" европейской ФЗООО - шесть гонок, ни одного очка. Но вскоре спортивные результаты вовсе перестали волновать Хилла. Врачи сказали, что его сын неизлечим - болезнь Дауна. Гонки вдруг стали для него необходимы, как наркотик.
В 1990 году вместе с другим великовозрастным сыном чемпиона мира Гэри Брэбхэмом, Деймон попал в сильную команду "Миддлбридж". И трижды стартуя с первого места, лидируя в пяти гонках, набрал за весь сезон всего шесть очков. В следующем сезоне дела шли не лучше. Но в середине 91-го, ему здорово повезло: Марк Бланделл, в то время водитель - испытатель "Вильямса", принял предложение "Макларен" и место в одной из лучших команд "Формулы -1" неожиданно предложили Хиллу. Наконец-то жизнь вошла в спокойную, размеренную колею. Он зарабатывал хорошие деньги и мог не задумываться о результатах.

[Tiligul999]

Весной 1992 года его пригласили в команду "Бребхем", участника чемпионата "Формулы-1". Пять гонок подряд - в Сан-Марино, Монако, Канаде, Мексике и Франции он не смог пройти квалификацию, а в Сильверстоуне пришел 16-м. Джорджия родила ему еще одного сына - Джошуа и он был абсолютно здоров. "Черные и белые полосы распределены в жизни поровну, - сказал тогда жене Деймон. - Похоже, у нас с тобой начинается белая". Он и не подозревал, насколько белая!

Когда в сентябре Фрэнк Вильямс объявил, что пилотами его команды в сезоне-93 будут Ален Прост и Деймон Хилл, вся "Формула-1" буквально всколыхнулась. За что такое счастье новичку!? В самом деле, рядом с самым успешным за всю историю пилотом будет выступать гонщик, который не только не выиграл ни одного чемпионата, но и вообще четыре года не побеждал ни в одном соревновании! На счастье, нашлись у Деймона и защитники. "Железный Фрэнк", конечно, никогда не принял бы такого решения, если бы не его конструкторы Патрик Хед и Эдриан Ньюи и сам Прост. Трехкратному чемпиону мира после бурных сезонов с Сенной, Мэнселлом, Алези не могло не импонировать сотрудничество с неопытным, и не претендовавшим на многое новичку. Кроме всего прочего, Хед всегда был противником полной смены пилотов. И если уж приходилось расставаться и с Мэнселлом, и с Патрезе, Патрик предпочитал хотя бы оставить испытателя. "Они так дружно хотели Хилла, - вспоминал Вильямс, - а мне так надоела нервотрепка с Найджелом, что я решился. И не жалею". В новый сезон Деймон вступил счастливым и гордым. Как человек умный и осторожный (помните, ведь ему в тот момент шел уже 33 год) Хилл составил себе план действий, которого неукоснительно придерживался. Несмотря на неудачный старт к концу сезона о нем заговорили.

Свой первый Гран-При он выиграл 15 августа 1993 года на Хунгароринге, в Венгрии Затем были победы в Бельгии и Италии. По итогам чемпионата Хилл стал третьим, пропустив вперед только Проста и Сенну. Тогда ему казалось, что этот сезон доказал всем его способности. Как же он ошибался! Ибо с тех самых пор каждый сезон, каждый старт превратился для Деймона в бесконечную битву за собственное самоутверждение. Потому что скептики немедленно объявили его победы победами "Вильямса" и невезением Проста, всячески раздувая каждый промах самого Хилла. "Ален делал только то, что необходимо для завоевания титула, - говорили вокруг. - Теперь же товарищем по команде Хилла станет Сенна. А этот парень никому не позволит даже крошек подобрать со своего стола. Он очень скоро раздавит Хилла - психологически, если не физически". В первой гонке Айртон обогнал Хилла на круг. А потом, в Имоле - разбился. И он стал первым номером "Вильямса". В Сузуке-94. сократив свое отставание от Шумахера до одного очка. он понял, что достиг вершины. И немедленно высказал это вслух. потребовав от Фрэнка прибавки жалованья. Вильямс уступил, но и он и Хед затаили обиду.

К началу сезона 1995 года, откатав тысячи километров, тестируя новый болид он был уверен: "Вильямс FW-17" - лучшая в мире машина. И доказал это, выиграв два этапа из трех. Потом вдруг началось непонятное. В Испании Шумахер был быстрее. В Монако "Вильяме" проиграл тактически. В Канаде подвела гидравлика. В Германии Хилл не удержал машину на трассе в первом повороте второго круга. В Сильверстоуне и Монце - врезался в Шумахера. Невероятно трудный сезон закончился бесславными поражениями в Нюрбурге и Сузуке. От прежнего Хилла теперь не осталось и следа. Большой цирк "Формулы - 1" поглотил его, подчинил себе, сделал своим рабом. Деймон стал очень богатым человеком, чтобы платить меньше налогов, пришлось переехать в Ирландию, в Дублин. А рекламой имени Хилла занималась целая фирма, возглавляемая его старшей сестрой - Бриджитт.

"Я чувствую себя сильным как никогда, - заявил он перед началом своего нового наступления на чемпионское звание. И физически, и психологически. Я многому учился и готов применить весь свой опыт на практике". Новый сезон сулил быть спокойным для Хилла бороться за место под солнцем. Извечный соперник Шумахер пересел на не очень удачную в том году "Феррари". А вторым пилотом в "Вильямс" пригласили молодого чемпиона "Индикара" Жака Вильнева. В первой же гонке на "Гран-при Австралии" 10 марта 1996 года "поул-позишн" был у Вильнева. Гонку Хилл выиграл, но Вильнев пришел вторым. Вот так начался, казалось бы, спокойный сезон. И все поняли, что борьба будет нешуточной.

Следующие две гонки - в Бразилии и Аргентине Деймон выиграл, "Гран-при Европы" - Вильнев. Сан-Марино, Канаду, Францию и Германию - опять Хилл. Великобританию, Венгрию и Португалию - Вильнев. И на Сузуке решался титул чемпиона мира 1996 года. И Хилл выиграл. Даже четыре схода, против трех у Вильнева не изменили судьбу чемпионата. 13 октября 1996 года Деймон Хилл стал чемпионом мира по автогонкам в классе пилотов "Формулы-1". Надо сказать, что в том сезоне Шумахер сходил с трассе в семи гонках. Так что "Кубок конструкторов" был у команды "Вильямс" с громадным преимуществом над другими командами. (175 у "Вильямса" против 70 у "Феррари", занявшей второе место). Королева Великобритании наградила Деймона одной из высших британских наград - Орденом британской империи. Церемония проходила в Бекингемском дворце, где в 1968 году этим же орденом награждали Грема Хилла - отца Деймона.

Но белая полоса , как это уже не раз было в жизни Деймона, сменилась на черную. Френк Вильямс отказался подписывать с ним контракт на 1997 год. Контракт с чемпионом мира стоил гораздо больше, чем год назад. Заплатить требуемую Хиллом сумму смог глава "TWR Arrows" Том Уокиншоу. Только таким образом он смог поставить на одной из своих машин "номер 1". Но подготовка к приходу Хилла в новую команду не ограничивалась только этим. Был подписан договор с концерном "Ямаха" о поставке двигателей, с "Бриджстоун" об "обувке" болида и с Педро-Пауло Динисом, который привел фирму "Пармалат" с ее миллионными вложениями в команду. Машина из посредственной грозила превратиться в претендента на призовое место, особенно, если за рулем был не кто иной, как действующий чемпион мира. Но... Не превратилась. Чуда не произошло. Машина была откровенна слаба.

На квалификации к первой гонке, к "Гран-при Австралии" Деймон не вошел в 107%. Потом были сходы. Пять сходов подряд. Первое очко Деймон заработал только на девятом этапе, на своей родной трассе в Сильверстоуне. Болельщики было совсем приуныли, но 11 этапе, на "Гран-При Венгрии" произошло нечто, заставившее учащенно биться их сердца. За минуту до конца квалификационной сессии сине-белый "Эрроуз" под номером один появился на третьей строчке итогового протокола. Венгерский режиссер телетрансляции даже не вел машину Хилла по трассе. Просто никто этого не ждал. На пресс-конференцию по итогам квалификации прибыло невиданное количество журналистов. Шумахер, Вильнев и Хилл. Все ожидали начала гонки. Такой интриги не было давно.

Шумахер стартовал на запасной машине, поскольку на утренней тренировке разбил основную, и выиграл старт. Вторым шел Хилл, за ним - Ирвайн. "Вильямсы" откатились со старта на пятое и шестое место. Но проблемы с резиной вынудили сначала Ирвайна заехать в боксы, а на 14 круге и Шумахера. Мягкая резина, выбранная командой "Феррари" для гонки позволила отличиться в квалификации, но на горячей и традиционно "пыльной" трассе быстро разрушалась. В середине гонки и Жака Вильнева начались проблемы с резиной. Победа Хилла не вызывала сомнений, шедший вторым Вильнев отставал на полминуты. Но тут канадский гонщик услышал по радио, что Хилл резко сбавил темп. У Хилла сломалась коробка передач, перестав реагировать на команды переключения, "утвердившись" на третьей передаче. За полкруга до финиша Вильнев, сильно рискуя, по гравию обошел болид Хилла и устремился к победе. Хилл пришел вторым. После финиша бывшие партнеры по "Вильямсу" по-братски обнялись, довольные друг другом. Том Уокиншоу и Хилл ограничились общими фразами, что резина была хороша, мотор не подводил, а Деймон не мог подвести свою команду.

Казалось, что команда прогрессирует, но больше очков Хилл-младший в сезоне 1997 заработать не смог. Что за чудо произошло на "Гран-при Венгрии". Ответа никто дать не смог. Ближе к концу сезона заговорили, что Хилл уйдет из "Эрроуз", что якобы имеют место разногласия между ним и Уокиншоу. Сперва эти слухи старательно опровергались. Но тайное становится явным. "Я просто хочу найти место в конкурентоспособной команде" - заявил Деймон. И начались поиски команды. Шел разговор о команде Проста. Но финансовые требования Хилла были чуть выше его возможностей и в ноябре 1997 года стало известно, что Деймон подписал двухлетний контракт с "Джорданом". Его партнером стал Ральф Шумахер.

Новый сезон снова начался неудачно. Мало того, что команда "Макларен" в первой же гонке показала "кто есть кто", так еще и технические проблемы, дисквалификация на "Гран-при Бразилии" из-за "недостаточного веса болида". Все это исподволь влияло на психологический климат в команде. В первых десяти гонках Деймон не смог набрать ни одного очка и четыре раза сходил с трассы. Но сломить чемпиона не удалось. В оставшихся гонках он почти всегда набирал очки, а на "Гран-при Бельгии" завоевал для "Джордана" первую победу, а заодно и первый дубль на пару с Ральфом Шумахером.

Теперь "Джордан" вел борьбу за третье место в чемпионате с такими знаменитыми командами как "Вильямс" и "Бенеттон". И в результате на финише чемпионата команда заняла четвертое место, уступив "Вильямсу" всего четыре очка.

В конце сезона появились разговоры, что Деймон собирается уйти из гонок, да и начало чемпионата 1999 года не предвещало ничего хорошего. Одним из важных стимулов для гонщика является мотивация. Как раз этого не хватало Деймону в его последнем сезоне. Солидный отец семейства, чемпион мира мог поделится опытом с командой, но гоняться на равных с молодыми пилотами было уже непросто. И вот после "Гран-при Канады" Деймон официально объявил об уходе: "После серьезных раздумий я решил покинуть "Формулу-1". Прошедшие сезоны доставили мне много приятных минут, позволили стать чемпионом мира и выиграть немало гонок. Я буду вспоминать эти дни с радостью. Хочу поблагодарить всех, кто был к этому причастен - от владельцев команд до поставщиков провизии. Спасибо моей семье и друзьям, верившим в меня независимо от результатов на трассе. Я обещаю теперь уделять вам больше времени. Громадное спасибо за поддержку моим верным болельщикам. Большое спасибо всем. Ведь мы многого добились! Эдди Джордану и его команде желаю побед и удачи. Рад, что я принес им первую победу. В оставшихся гонках я сделаю все возможное, чтобы помочь нашей борьбе в Кубке Конструкторов...

"Это грустное, но честное решение одного из британских спортивных героев" - сказал Эдди Джордан после этого заявления Деймона - "он был великий гонщик и хороший посол автогонок во всем мире. Это было честью для меня лично, для Мюген-Хонды" и для всей команды увидеть нашу первую победу, которую завоевал Деймон. Все, кто работал с командой вошли в историю, благодаря Хиллу. За всю свою карьеру он никогда не боялся трудностей и всегда принимал брошенный ему вызов. Мы будем работать с двойной силой, чтобы позволить ему покинуть соревнования на высокой ноте..."

Михаэль Шумахер тоже прокомментировал заявление Хилла: "Очень жаль, что он уходит, ведь несмотря на возраст он остается сильным пилотом. Безусловно это большая потеря для автоспорта. А ведь у нас были неплохие дуэли..."

[Tiligul999]

Взгляд на вещи

Я никогда не забуду одну сцену, которую мне довелось наблюдать на Гран При Венгрии 1996 г. Тогда, после субботней квалификации, выигранной Михаэлем Шумахером, почти весь журналистский корпус собрался около моторхоумов Ferrari. А Дэмон Хилл, завершивший день вторым, уже переодевшись в цивильную одежду, вышел из автобуса и направился к боксам. Он шел в светлых брюках и белой футболке, надвинув на глаза темные, почти черные очки, прямо сквозь эту толпу. Он прорезал ее, как нож масло, нигде не останавливаясь и не обращая на себя внимания. Он просто шел. И его так никто и не остановил... Подобное нельзя представить с Шумахером, умеющим, как никто другой, создавать вокруг своей персоны невероятный ажиотаж. Такое невозможно с теми же Бергером или Алези, с Вильневым, наконец.

Впрочем, тогда Дэмон Хилл еще не был чемпионом мира. Но и после 13 октября 1996 г, после финальной гонки на Сузуке мало что изменилось. Он так и остался для многих “мальчиком для битья”, “унылым типом”, “нулевым” в прямом и переносном смысле гонщиком. Он добился в Формуле-1 почти всего: стал чемпионом, знаменитым человеком, богатым человеком, в конце концов. И все же есть в его облике что-то почти трагическое. Возможно, иного и не могло произойти с гонщиком, болид которого два года подряд носил нулевой номер...

В 1991 г. Дэмон Хилл попал в тест-пилоты Williams почти случайно: просто призовые гонщики Фрэнка Риккардо Партезе и Тьерри Бутсен, а затем и Найджел Мэнселл явно не справлялись со всем объемом работ самостоятельно, а штатный тестер англичанин Марк Бланделл предпочел усесться в Brabham. На освободившееся место Фрэнк Уильямс и ангажировал Хилла. И началась для него каторжная работа “биоробота”. И очень похоже, что на этом для слегка уже “перезрелого” для Формулы-1 гонщика все и закончилось бы. Ну, поездил бы он в 1992 г. за рулем Brabham и так и осталась бы легенда: “Был тут какой-то на “подсадке”, сын самого Грэма Хилла. Но показал себя не очень – всего-то два раза прошел квалификацию”. Хотя почему “осталась бы”? И сейчас никто не хочет вспоминать о том, что “подсадкой” в Brabham был вовсе не Хилл, а Джованна Амати, что босс команды Деннис Нэрзи спал и видел именно Дэмона за рулем своей машины, но за итальянкой стояли приличные деньги, а за сыном Грэма Хилла такого тыла не было. И что Дэмон выступал получше своего напарника Эрика Ван де Поля, которого все называли многообещающим бельгийцем и восходящей звездой. И который, разочаровавшись в своей “конюшне”, еще после Германии забрал своих спонсоров и покинул Brabham не прощаясь.

Англичанин, действительно, удостоился права занять место на стартовом поле Гран При лишь дважды – в Сильверстоуне и на Хунгароринге, но оба раза добрался до финиша. А самый первый раз он выехал на трассу Формулы-1 в компании асов 1 мая 1992 г. Подумать только, спустя всего два года судьба уготовила ему участь первого пилота Williams и перспективы борьбы за чемпионский титул.

“Самым ужасным в 1992-м было Монако. Тогда я наблюдал за гонкой из окна отеля и каждый раз, когда Мэнселл и Патрезе проносились мимо, испытывал ужасные чувства. Хотя уже тогда я считал – в этих великолепных машинах есть и кусочек моего труда”.

Дэмон не прав. Это был отнюдь не кусочек, а громадный кусище – к тому моменту основная тестовая работа уже давно лежала на его плечах. Хилл пропадал на стендах Williams практически сутками и свою награду наконец-то получил. Хилл – призовой гонщик своей “команды-мечты”.

Тогда, в 1993 г., у Фрэнка был довольно большой список кандидатов на место рядом с трехкратным чемпионом мира Аленом Простом, и Хилл в этом рейтинге стоял на последнем месте. Но все же Фрэнк Уильямс выбрал именно его. Почему? Может быть, именно поэтому. В пользу англичанина говорил его опыт в общении с болидом Williams, его спокойствие и явная “незвездность” – вытерпеть еще одну “звезду” рука об руку с Простом было бы уже тяжеловато.

Хилл не мог быть сорперником Просту. Да и не хотел. Но журналисты-соотечественники принялись раскручивать несуществующую борьбу между товарищами по команде. Англичанин против француза – как звучит! Так что сначала его записали в претенденты, а затем, после довольно долгого ожидания побед – в неудачники. Да так крепко, что даже когда долгожданные победы наконец пришли, на него продолжали смотреть свысока и не относились сколько-нибудь серьезно. Основная же масса зрителей вообще не замечала ни его удач, ни его промахов. Окружающие говорили – Хилл слишком “серенький” и незаметный, да и выигрывает только благодаря машине и тому, что Прост в середине сезона ослабил хватку. Дэмон, кстати, полностью отдавал себе отчет в истинном положении вещей. Но оставался спокоен. И не тушевался.

“В начале сезона я ощущал себя каким-то заведенным механизмом. Надо было подниматься и подниматься выше и, если улыбнется удача, выиграть. В первых гонках я только начинал приспосабливаться к тому, чтобы ехать в первых рядах пелетона, ведь весь мой прошлый опыт сводился к старательному выглядыванию в зеркалах заднего вида машин лидеров, обгонявших меня на круг. Лишь после того, как я освоился, можно было начинать концентрироваться на дальнейшем, на том, чего же я хотел получить от того или иного Гран При. А в Сильверстоуне мне в первый раз показалось, что я могу выигрывать гонки! В Хоккенхайме тоже. В Венгрии я знал определенно – если доберусь до финиша, то первым. Если нет, то с каждым разом будет все сложнее и сложнее выиграть. Тогда, после победы на Хунгароринге, я испытал лишь чувство облегчения от наконец-то завершившейся медленной пытки”.

Стоя на первой ступеньке подиума, он, 33-летний семейный мужчина, стеснялся как ребенок!

“Я начал гоняться в 23. В таком возрасте Шумахер уже осваивался в Формуле-1. Но я думаю, что возраст работал на меня. Я не так остро чувствовал давление, не совершал мальчишеских ошибок. Короче, шел своим путем. Я стараюсь всегда быть критичным к себе, чтобы ни одна колкость извне не выбила меня из колеи. Это необходимо для совершенствования. А только это и важно”.

Миновал первый полный сезон англичанина в Формуле-1, а в его активе уже были три победы, две поул-позишн и 12 стартов с первой линии. Но уже в середине 1993 г. над Хиллом нависла тень Айртона Сенны, всеми силами стремившегося попасть в Williams. Положение англичанина в команде даже со стороны выглядело угрожающим – ему почти нечего было противопоставить ни Сенне, ни Просту, он был совершенно лишним в этой битве гигантов. Его уже практически списали со счетов, когда неожиданно наступила развязка: на Гран При Португалии одновременно произошли два события, решившие участь Хилла – француз заявил о своем уходе из гонок, а бразилец объявил о своем контракте с Фрэнком Уильямсом.

“Подумать только – еще десять лет назад у меня не было амбиций гонщика, все мои помыслы были связаны с мотогонками. Теперь я стал партнером Айртона Сенны! Будущий год мне видится так: он – безоговорочный чемпион мира, я – третий”, – так отреагировал англичанин на известие о сотрудничестве с Сенной. Он был настроен довольно-таки оптимистически несмотря на то, что большинство и друзей, и недругов считали, что партнерства с Сенной у Хилла не выйдет, что бразилец, за два года вынужденного “поста” от побед изголодавшийся по привычным для него успехам, полностью перекроет англичанину кислород. Но Фрэнк Уильямс настаивал: “Никаких приказов или командных заданий – оба пилота будут бороться за чемпионат. Дэмон продолжает удивлять меня. В 1994 г. у команды будет сильнейшая в Формуле пара гонщиков”. Мистер Уильямс лукавил – он не мог не знать, что при желании Айртон справится с Дэмоном и без посторонней помощи. И вовсе не потому, что Хилл – бездарность, а потому, что у Сенны за плечами десять сезонов в Формуле-1 и три титула чемпиона, а у его партнера по команде – всего один сезон, да и то проведенный за плечами Проста.

“У меня смешанные чувства от перспективы гоняться с гонщиком калибра Сенны. Он на голову и ... плечи выше всех, кто будет состязаться с ним в 1994-м. Я не деморализован и не сокрушен, но это, несомненно, поворотный момент моей карьеры. Я готов ко всему!”

Но к тому, что случилось на Гран При Сан-Марино 1994 г. не был готов никто. Смириться с пустующей первой линией стартового поля в Монако было невыносимо трудно. Это был поворотный момент не только карьеры Хилла, это был поворотный момент для всей Формулы-1, которая в одно мгновение лишилась гонщика, десятилетие олицетворявшего ее суть и составлявшего ее интригу.

“Имола была испытанием. Временем, когда я колебался между “бросить” и “продолжать”. И я был в двух шагах от первого варианта”.

Жизнь некоторых людей наполнена испытаниями и сражениями, но препятствия и потери заставляют их делать выбор, идти вперед, ибо остановка означает смерть. К тому моменту судьба уготовила англичанину уже не один удар “под дых” – иначе не назовешь гибель отца, после которой в 15 лет, оставшись единственным мужчиной в семье, он взял на себя обязанности главы, или рождение первенца со страшным диагнозом синдром Дауна.

В который раз в своей жизни Хилл взвалил на плечи тяжелый, почти непосильный груз. Он, и только он, остался столпом, центром, стержнем команды, трагическим уходом Сенны если и не поставленной на колени, то уж точно психологически сломленной. Нельзя забывать и ситуации, сложившейся в чемпионате – Михаэль Шумахер после беспроигрышной серии из трех гонок был явным лидером. Айртон, если и не мог состязаться с Benetton немца в гонках, оказывался способен хотя бы выигрывать квалификации. Без него соперников у Михаэля не было. Для Williams, после триумфальных двух лет (1992–1993 гг.) и почти беспроигрышных перспектив на 1994 г., это был невероятный удар.

Оказавшийся на первых ролях в Формуле-1, Хилл у массы людей стал вызывать, мягко говоря, раздражение – его как будто корили за то, что именно он, а не кто-то иной, оказался на вершине: “Выиграл – потому что сошел соперник, проиграл – это его истинный класс”. В результате обе его поул-позишн и заслуженные победы оказались в тени: Испания, Бельгия, Италия, Португалия, Япония. Забылся даже триумф в Сильверстоуне, когда круг почета Хилл проехал, везя в своем кокпите огромный “Юнион Джек”, а такие вольности, надо сказать, позволяли себе лишь двое – Прост и Сенна, ибо в соответствии с правилами за это полагается дисквалификация.

Но, по счастью, Дэмон Хилл очень хорошо запомнил свой самый первый подиум на Гран При Бразилии – он стоял на второй ступеньке пьедестала почета, Айртон Сенна – на первой.

“Тогда Айртон сказал мне: “Наслаждайся этим!”. Он все понимал, он опасался, что 2-е место не дает мне полностью ощутить сладость этого мгновения. Он выигрывал все и все отдавал гонке, и он, конечно, знал цену таким моментам”.

Поэтому никто не мог отнять у англичанина его Сильверстоуна и Сузуки. Этой дождевой гонки по трассе-реке, гонки, которая будь даже она единственная в карьере, должна навсегда остаться в истории. Но в 1994 г. Дэмон Хилл так и остался “без одного очка чемпионом мира”. Он не сломался, нет. Хотя накануне последнего Гран При сезона Михаэль Шумахер старался выбить англичанина из колеи словами: “Я-то молодой, у меня впереди куча времени. А потому, даже если я проиграю нынешний чемпионат, мир не перевернется. А вот у Хилла – уникальный шанс. Больше такого не будет”. Аделаида закончилась столкновением Шумахера, едущего на смертельно поврежденной после удара об отбойник машине, и уже направляющегося к чемпионскому титулу Хилла...

В 1995 г. Хилл вступил не в лучшем расположении духа – коллизии прошлого сезона давали себя знать, и настоящей дуэли с немцем, ставшим по итогам года двукратным чемпионом мира, не получилось. Нужна как минимум поддержка команды, а с этим в Williams были проблемы. В 1996 г. партнером Хилла стал Жак Вильнев. При этом подразумевалось, что именно канадец, вызванный из-за океана Берни Экклстоуном “спасать” Формулу-1, и призван бороться с Михаэлем Шумахером. Но в 1996 г. перед нами предстал уже другой Хилл – он был спокоен, хладнокровен, с выдержанной реакцией на эскапады соперников, и Вильневу, перед тем как расправляться с Шумахером, сначала надо было выиграть у своего партнера по команде. А этого ему не удалось. Каким-то невообразимым способом Хилл все же сплотил вокруг себя кучку единомышленников и в последней гонке сезона на Сузуке вырвал победу, в благодарность за которую его тут же уволили из Williams...

“Для меня намного важнее быть честным с самим собой, знать, где я, кто я, чего хочу и куда иду, не бросать ничего на волю случая, соблюдать обязательства перед командой и заслужить уважение людей, с которыми работаю”.

А заслужил он уважение самых главных людей Формулы-1: Джона Барнарда, перспектива работы бок о бок с которым сподвигнула Хилла на контракт с Arrows; Эдриана Ньюи, покинувшего Williams после того, как оттуда выкинули Дэмона, и два года мечтавшего встретиться с ним снова в McLaren; Алена Проста, сначала приложившего руку к взрослению англичанина в Формуле, а затем желавшего видеть его в своей команде.

Наверняка в 1997, а затем и в 1998 г. в McLaren Дэмона Хилла ждало бы блестящее будущее, но он принял предложение Уокиншоу и провел сногсшибательную гонку на Хунгароринге, а затем, спустя год, – предложение Эдди Джордана, и выиграл сумасшедшую гонку в Спа. Он всегда взваливал на свои плечи груз обязанностей, ответственности, долга. Он повиновался своей, непонятной окружающим логике. Быть может, по прошествии лет мы лучше поймем Дэмона и наконец простим его главный “грех” – грех человека, опоздавшего родиться, человека, словно вышедшего из старой Формулы, Формулы джентльменов.

“Жизнь научила меня уважать собственную судьбу. Ведь все мы в той или иной степени – ее игрушки. Вот почему я все время начеку: я живу настоящим, шаг за шагом иду вперед, не слишком лучезарно рисуя себе будущее. Таков мой способ существования. Я во всем стараюсь видеть относительность”.

Лина Холина

[Tiligul999]

Легенда о последнем джентльмене

Люди любят символы. В 1993 году на двух верхних ступенях пьедестала Гран При Австралии стояли рядом Айртон Сенна и Ален Прост. Стояли в последний раз. Победитель гонки – Сенна. Прост – второй. Такой символ был по душе бразильцу. Прост уходит. Он – остается. За ним последнее слово. И вдруг – жест, который все меняет. Айртон, полуобняв Алена, втягивает его за руку на первую ступень пьедестала! Два великих чемпиона были достойны вместе стоять на высшей ступени своей эпохи. В тот день в Аделаиде рядом с ними находился еще один гонщик. Помедлив мгновение, Сенна втянул на первую ступень и его. Это был Дэмон Хилл.

После таких событий, казалось бы, кому как не Хиллу стать главным действующим лицом новой эпохи в гонках? Тем более, что уже и соперник для него был готов достойный – Михаэль Шумахер. Но нет, Хилл символом новой эры не стал. Одного чемпионского звания для этого мало.

Шесть лет спустя, в 1999 году, карьера Хилла завершилась. На двадцать втором круге Гран При Японии он заехал в боксы и прекратил борьбу. Неудачная квалификация, средний старт, выезд на обочину, возвращение на трассу во второй десятке... “Я понял, что ничего в этой гонке уже не выиграю, а проиграть могу многое...” – скажет потом Хилл. Гонка в Японии стала логическим завершением бесславного сезона. Сезона, в течение которого он то порывался уходить, то оставался, то вдруг показывал обнадеживающие результаты, то вновь разочаровывал своих поклонников. Зато какую пищу для саркастических рассуждений получили те, кто никогда не считал Хилла хорошим гонщиком! С каким плохо скрываемым злорадством они сравнивают его результаты с результатами Френтцена!

О каждой заметной личности в истории Формулы-1 складывается легенда – некая схема, толкующая судьбу. Легенды эти упрощают события, опускают то, что в их рамки не укладывается, и объясняют все остальное так, как им хочется. “Борец за безопасность” Джеки Стюарт, “сумасшедший” Жиль Вильнев или “профессор” Ален Прост были, конечно, сложнее навязанных им стереотипов. Но что делать – в умах болельщиков, а то и в статьях журналистов порой присутствует не сам человек, а его тень, отраженная в молве, в общественном мнении...

Легенда о Дэмоне Хилле, вполне сложившаяся к сегодняшнему дню и активно тиражируемая, – это легенда о джентльмене, который совершенно случайно попал в гонки и случайно стал чемпионом. Стал чемпионом один раз, хотя обстоятельства складывались так, что другой бы на его месте легко отхватил бы два-три чемпионских звания... И даже поклонники Хилла иногда скажут вам в откровенной беседе: да, мы любим его за рыцарское отношение к спорту, но для высших достижений, конечно, его характер не годился, надо было быть пожестче, чуть большим эгоистом...

Поскольку Дэмон уже никогда не выйдет на старт Гран При, изменить что-то в этой легенде у него шансов нет. Она, вероятно, войдет в историю именно в таком виде, в каком сложилась. Итак, легенда. Дэмон Хилл. Отец – знаменитый чемпион, погиб. Мать боялась за судьбу сына и почти насильно заставила его заняться автогонками, которые, как ей казалось, куда безопаснее мотогонок. Юный Хилл, имевший отличные перспективы в двухколесном спорте, переучиваться на четыре колеса начал слишком поздно. Во всех низших Формулах никаких особых способностей не проявил. И тем не менее имя отца открывало перед ним возможности, недоступные для других, может быть, даже более талантливых парней.

“За фамилию” его в 1992 году сажают в Brabham – впрочем, к тому моменту совершенно беспомощный. К этому времени он уже год (по той же причине) работает тест-пилотом Williams. Тест-пилот в тридцать один год – что может быть бесперспективнее? Однако Хилл вытянул счастливый билет, – пытаясь показать, что за рулем его отличных машин может побеждать буквально кто угодно, Фрэнк Уильямс предоставляет ему в 1993 году место призового пилота. Дэмон, действительно, “за спиной” Алена Проста выступает неплохо, трижды побеждает, занимает третье место в чемпионате. На первые роли в команде его выдвинуло трагическое событие – смерть Айртона Сенны в начале сезона 1994 года. В распоряжении Хилла была лучшая машина с лучшим мотором Renault. И тем не менее он проиграл Шумахеру (хотя того “придерживали”, надеясь искусственно обострить борьбу в чемпионате). Проиграл Дэмон и в следующем году. И стал чемпионом мира лишь тогда, когда Михаэль временно устранился от борьбы, перейдя в Ferrari.

Дальнейшая карьера Дэмона не украшена серьезными достижениями. Правда, аутсайдеру Arrows он чуть было не принес победу на Хунгароринге. Но это же наверняка было как-то подстроено, чтобы поднять интерес к чемпионату – слишком уж сюрреалистичной была картина, когда Arrows Хилла обгонял Ferrari Шумахера! Ну, Jordan в 1998 году получил благодаря Хиллу свою первую победу – так команда-то была на подъеме, что и показал на следующий год Френтцен. А Хилл весь год только все уходить порывался, но даже этого сделать не мог. В итоге все-таки доездил сезон и закончил выступления. При этом нельзя отнять у Дэмона присущего ему джентльменства на трассе и в жизни, но в целом это гонщик с весьма средними способностями, благодаря стечению обстоятельств ставший чемпионом.

Вроде бы картина убедительная и для Хилла не очень обидная. Ведь “средние способности” на уровне Формулы-1 все-таки означают высший гоночный класс, а благородство спортивной борьбы в нынешние времена – качество редкое и поэтому высоко ценимое определенной частью болельщиков.

Да, в целом, повторяю, очень убедительно. Но как только пытаешься разобраться с этой версией судьбы Хилла по частностям – и все рассыпается. Начнем с самого начала. Дэмон, насильно усаженный в гоночный кокпит матерью? Версия красивая. Возможно, что Дэмон Хилл действительно любил мотоциклы больше, чем гоночные машины. Но машины он тоже любил – не могли не сказаться детские впечатления, полученные на гонках с участием его отца.

Отсутствие ярких способностей в начале карьеры? Молодой человек двадцати трех лет в середине сезона садится на автомобиль Формулы-1600, а в августе уже выигрывает гонку на Брэндс-Хэтч! И это при том, что обычных нескольких лет картинга за его плечами не было. Конечно, более чем сорок побед, которых Хилл добился за пять лет занятий мотоспортом, производят впечатление. Но и в Формуле-1600, и в Формуле-3 он без побед не оставался, пусть и не столь частых.

Приглашение в Williams из-за фамилии? Что-то в это не очень верится. Не в характере Фрэнка Уильямса брать на работу человека только потому, что он сын знаменитого гонщика. Он и знаменитых-то гонщиков увольнял, если они по каким-то причинам переставали его устраивать. Вот в то, что в Brabham Дэмона приглашали в надежде привлечь хоть какое-то внимание к агонизирующей команде, поверить можно. А Уильямсу нужна была не дополнительная реклама, а машина, способная ехать быстрее, чем McLaren. Хилл был тест-пилотом два года кряду, так что его работой, очевидно, были удовлетворены. Во всяком случае, столь сложный элемент, как активная подвеска, был доведен до рабочей кондиции именно благодаря Хиллу – тогдашние основные пилоты (Найджел Мэнселл и Риккардо Патрезе) особыми пристрастиями к тестовой работе не отличались.

Следующий широко распространенный миф требует более подробных пояснений – о том, что Хилл в 1994–1995 годах дважды проигрывал Шумахеру, имея лучшую машину. То, что у машины Дэмона был лучший мотор Renault, сомнений не вызывает. Но в 1995 году Benetton имел такой же. А вот что касается шасси... Болиды Williams 1992–1993 годов, на которых побеждали Мэнселл и Прост, были, безусловно, шедеврами конструкторской мысли и превосходили конкурентов. Но перед сезоном 1994 года команды были вынуждены столкнуться с полным запретом управляющей электроники – по сути дела им пришлось отбросить весь опыт последних нескольких лет. Понятно, что если просто снять с машины активную подвеску, АБС, антипробуксовочную систему, прочие электронные “примочки” и в таком виде выпустить на трассу, то это будет крайне нестабильный и плохо управляемый автомобиль. Кажется, инженеры Williams недооценили сложность проблемы, и похожим образом смотрелись машины Сенны и Хилла весной 1994 года. Думается, именно это обстоятельство в значительной мере предопределило трагическое событие 1 мая 1994 года.

А вот в Benetton думали над тем, как компенсировать отсутствие электроники и связанные с этим потери в области управляемости. Что именно сделали инженеры этой команды, так и осталось тайной. Но машина Михаэля Шумахера как по рельсам проходила в тех поворотах, где удержать на траектории нервный Williams можно было только титаническими усилиями пилота. Конечно, год спустя основные недостатки шасси Williams были устранены, но к тому времени Benetton получил мотор Renault и продолжал совершенствовать все остальные компоненты конструкции машины. Так что две проигранные Шумахеру схватки Дэмон вел отнюдь не лучшим оружием.

Удивительно, но, чтобы вписаться в концепцию “благородной посредственности”, перетолковываются даже отдельные эпизоды биографии, в том числе те, которые произошли на глазах миллионов телезрителей. В знаменитом столкновении в последней гонке 1994 года чуть ли не Хилл оказывается виноват... Мол, не хватило у него мастерства – всего-то и надо было вовремя затормозить! Хиллу отказывают в мастерстве – словно и не было жесткого прессинга, которому он подверг Шумахера, из-за которого тот и ошибся, влетев в отбойник. Ну, а то, что на уже выведенной из строя машине немец бросился перекрывать Хиллу траекторию, ставило англичанина в заведомо проигрышную ситуацию. Дэмон вылетал из слепого поворота (дело, как вы помните, было в Аделаиде) на большой скорости. Экстренно тормозить? Машину тотчас развернуло бы поперек дороги. Он попытался объехать Шумахера, но шансов у него не было – немец все просчитал, если не разумом, то интуицией. Поломанная подвеска – и Хилл проигрывает чемпионат мира.

Когда в нынешнем сезоне Михаэль Шумахер попал в больницу, почти никто из гонщиков не пришел его проведать. Партнер по Ferrari Эдди Ирвайн, например, ограничился телефонным звонком. А Дэмон Хилл навестил Михаэля. Все их взаимные обвинения, картинные примирения с рукопожатиями под прицелом фотокамер, новые острые схватки – все осталось позади.

Теперь им нечего делить. Хилл для Шумахера – всего лишь один из многих соперников в прошлом. А сколько их еще будет? Шумахер для Хилла – противник, можно сказать, единственный, в котором, казалось, воплощались какие-то абсолютно неприемлемые для Дэмона принципы жизни. Так все это выглядело в глазах миллионов любителей Формулы-1 всего-то четыре года назад – а сейчас иногда кажется, что это был просто спорт, и дело было в том, кто кого перегонит, не более. Человечество дает предметам названия, а события наделяет смыслом. Эгоист Шумахер и альтруист Хилл придавали своими амплуа идейную осмысленность спортивной борьбе.

Думается, альтруистов все же стоит поискать в благотворительных организациях, а применительно к гонкам нужно говорить о той или иной степени эгоизма. Хилл тоже хотел победить. Но не любая победа его устраивала. Можно, кстати, считать это особо изощренной формой эгоизма – Дэмон ставил собственные благородные принципы выше результата, в котором нуждались спонсоры, команда, болельщики, наконец. В 1996 году Хиллу просто сказочно повезло – ему удалось выиграть у Жака Вильнева чисто.

Последующее значения вроде бы не имело – настолько нелепы были шаги Хилла по выбору команд. Но при этом он умудрялся всякий раз напоминать о себе. Самым ярким эпизодом во всей истории Arrows стало уникальное второе место Дэмона на Хунгароринге – и завоевано оно было честно, судьи развинтили его болид буквально на отдельные детали, но ничего запрещенного не нашли! Да и Jordan за сезон 1998 года должен записать имя Дэмона на свою доску почета золотыми буквами.

Обстоятельства ухода Дэмона славными действительно не назовешь. Но не стоит судить об успехе или неуспехе целой жизни по одному эпизоду. Эта жизнь продолжается. Недавно вышла очередная книга Дэмона Хилла. На ее последней странице он пишет: “Гонки дали мне все. У меня есть предел возможностей, но гонки заставили меня выйти за те пределы, которые я себе когда-то определил. Я нашел здесь главное – друзей, без которых, наверное, совершил бы лишь пятую долю того, что у меня получилось”.

Евгений Юданов

[Tiligul999]

В конце ноября 1975 года английские газеты сообщили, что при заходе на посадку в лондонском аэропорту разбился небольшой частный самолет. За его штурвалом был двукратный чемпион мира Грэхем Хилл. Вместе с ним погибли несколько молодых гонщиков, которых знаменитый англичанин намеревался сделать звездами Формулы... Его сыну Дэймону в этот момент было пятнадцать лет. Семья Хиллов в одночасье из богатой стала бедной: пришлось продать практически все имущество, чтобы помочь родственникам погибших в авиакатастрофе людей. Теперь, казалось, Дэймону Хиллу никогда не пойти по стопам своего отца, ведь автоспорт - дело дорогое. А Хилл-младший туда, кстати, вовсе не стремился. В то время, как его сверстники, грезившие лаврами чемпионов Формулы, соревновались на картинговых трассах, Дэймон месил грязь на кроссовом мотоцикле "Ямаха".

Может быть, Формула так и не узнала бы младшего Хилла. Но его мама почему-то считала, что автоспорт куда безопаснее мотокросса. И настояла, чтобы Дэймон бросил "эти ужасные мотоциклы". Чтобы успокоить ее, Хилл решил пересесть в гоночный болид. Но денег для карьеры автогонщика не было. Конечно, можно было поступить так, как это делали другие: найти спонсора, попросить у него финансовую поддержку... Но уже в раннем возрасте Дэймону было свойственно такое редкое в нынешнем мире качество, как аристократизм. Аристократизм, проявляющийся не в происхождении человека, а в особом складе мыслей и духа. Хилл не стал расхаживать по офисам и просить помощь, козыряя громким именем погибшего отца. Вместо этого он еще три года скакал по песчаным горкам, побеждая на кроссовых трассах и собирая призовые деньги. А поскольку, как в любом виде спорта, победы приходили не всегда, пришлось искать дополнительный вид заработка. Дэймон поработал и почтальоном, развозя экспресс-почту на своем мотоцикле. И вот наконец деньги для автоспорта собраны. Хилл начинает подниматься по "формульной" лестнице, но понимает, что на каждую ее ступеньку попадает с опозданием. Вот, скажем, "формула-3", в которой гоняются двадцатилетние юнцы. Хилл выступает в ней неплохо, но ему уже двадцать восемь! Сравните: сейчас Шумахеру двадцать семь, а за спиной у него успешная карьера в "Формуле-1" и два чемпионских звания. А Хиллу до Формулы-1 было еще далеко. Но это его не смущало. Некоторые юные соперники откровенно смеялись над долговязым гонщиком-переростком. Другие сочувствовали, думая, что пробиваться в "Формулу" Дэймона заставляет фамильная традиция. А англичанин просто привык делать хорошо любое дело, за которое берется. И получил-таки суперлицензию пилота "Формулы-1".

Что же дальше? Ему уже тридцать два, возраст не для дебюта, иные в такие лета заканчивают карьеру в большом спорте. Безусловно, у Дэймона была возможность "отметиться", купив себе на пару сезонов место в скромной команде, благо под фамилию Хилла спонсорские деньги нашлись бы. И уйти на покой, сказав себе, что сделал все возможное. Только вот достоин ли был такой путь знаменитой фамилии? Но другого выхода, казалось, не было. Путь в хорошую команду дебютанту столь солидного возраста был заказан. Однако Дэймон поступил так, как никто от него не ожидал. Он идет работать в "Уильямс"... тест-пилотом. Должность эта - не для честолюбивых людей. Накручивать на тестах сотни километров, шлифовать достоинства машины и исправлять ее недостатки... И все для того, чтобы в ближайший выходной порадоваться тому, как кто-то другой на этой машине побеждает.

Многие любители "Формулы" помнят триумфальный сезон Найджела Мэнселла. Но лишь немногие в этой связи вспоминают, что капризная электроника активной подвески, давшая Найджелу колоссальное преимущество над соперниками, была доведена до ума Дэймоном Хиллом. Причем всю эту титаническую работу Хилл выполнял практически без надежды когда-либо выйти на старт в составе "Уильямса". Правда, чтобы приобрести хоть какую-то гоночную практику, Дэймон получил разрешение на Гран При Великобритании попробовать свои силы в "Брэбэме". Некогда знаменитая "конюшня" доживала свои последние дни. Естественно, дебютная гонка Хиллу лавров не принесла. Но и неудачной ее назвать трудно. Ведь для пилотов команды-аутсайдера в те времена сам выход на старт был проблематичен: нужно было пройти сквозь жесткое сито предквалификации и квалификации. Так вот, лидер "Брэбэма" Ван де Пул на старт не пробился, а дебютант Хилл - сумел. А вскоре, во время Гран При Венгрии, Дэймону выпала довольно печальная возможность вписать свое имя в историю знаменитой команды, основанной Джеком Брэбэмом. Хилл стал последним пилотом, покинувшим кокпит "Брэбэма": команда попросту разорилась. В Венгрии Хилл добрался до финиша, но - последним...

Однако эти курьезы забылись, когда странная карьера Дэймона пошла в гору.

Фрэнк Уильямс вознамерился пригласить трехкратного чемпиона мира француза Алена Проста. Найджел Мэнселл вместе с Профессором ездить не хотел, а наличие английского гонщика в британской команде казалось совершенно необходимым. Уильямс, конечно, мог пригласить кого-то со стороны, но зачем? Преимущество шасси "Уильямс" и моторов "Рено" было так велико, что Фрэнк особо не рисковал, делая Хилла вторым пилотом. Да к тому же Просту, по замыслу Уильямса, должно было достаться столько очков, что их недобор второй машиной существенного значения не имел. Но и Хилл, как оказалось, не был мальчиком для битья! Трижды победив, он доказал, что доверяли ему не зря. Алену Просту даже приходилось давать ему уроки не только водительского мастерства, но и командной субординации. Профессор, однако, завоевав четвертый чемпионский титул, из гонок ушел. Новым партнером Хилла стал извечный соперник Проста, Айртон Сенна. Но стартовал в "Уильямсе" Айртон только три раза. На седьмом круге гонки в Имоле его болид сорвался с траектории в вираже "Тамбурелло" и ударился о бетонную стену...

Гибель бразильского Волшебника потрясла всех, но Хилл до Имолы и Хилл после Имолы - два разных человека. Во всяком случае, два разных пилота. Конечно, мастерства у Хилла от этого потрясения не прибавилось. Но Дэймон стал иначе понимать свою роль в гонках. Не в команде - здесь он, естественно, стал лидером, а именно во всем мире "Формулы-1".

После победы в Испании английский пилот проехал круг почета с британским флагом, чего раньше никогда не делал. Но флаг своей родины часто брал в руки Айртон... "Я знаю, что болельщики ждут от меня того же, чего ждали бы от него - побед. Возможно, этот успех принесет им хоть какое-то утешение," - сказал Хилл, понимая, что теперь волею судьбы стал наследником славы не только своего знаменитого отца. Впрочем, и о своей фамилии лидер команды "Уильямс" не забывал. И, в частности, о том, что Грэм Хилл так и не смог за всю свою блистательную карьеру победить у себя на родине, в Силверстоуне. Дэймон сделал то, что не удавалось его отцу. Но главную задачу сезона 1994 года он не решил: чемпионом стал Михаэль Шумахер. Правда, обстоятельства, при которых немец заработал свое первое чемпионское звание, вряд ли делают ему честь.

Все решалось в последней гонке, в австралийской Аделаиде. Лидировавший Шумахер ошибся и врезался в отбойник. Теперь Хиллу был открыт путь к финишу и чемпионской награде. Но Михаэль какое-то мгновение еще сохранял контроль над машиной и направил ее наперерез болиду Хилла. Произошло столкновение, выгодное Шумахеру, ведь очков перед гонкой у него было больше...

Но в следующем, 1995 году Михаэль снова победил, на этот раз безоговорочно. И это при том, что "Уильямс" Хилла был лучше, чем "Бенеттон" Шумахера! Но команда "Бенеттон" изобретала разные тактические хитрости, позволявшие Шумахеру с должным блеском проявить свое мастерство. А "конюшня" Хилла противопоставить этим хитростям ничего не могла.

Сейчас единственным конкурентом Хилла в борьбе за чемпионское звание является его нынешний партнер по "Уильямсу" Жак Вильнев. Тоже сын погибшего знаменитого гонщика. Судьба главного приза сезона пока не решена. Однако еще до завершения дуэли этих пилотов "Уильямс" нанес Хиллу удар в спину, заявив, что на следующий сезон контракт с лидером чемпионата мира продлевать не собирается. Хилл мог бы хлопнуть дверью, просто вытолкнув Вильнева с трассы в одной из оставшихся гонок. Этого было бы достаточно для того, чтобы завоевать чемпионский титул. Но сможет ли Дэймон поступить так, как поступил с ним когда-то Шумахер? Мне в это верится с трудом. Впрочем, когда этот номер журнала дойдет до вас, уважаемые читатели, результат схватки за чемпионскую корону вы уже будете знать. А Дэймон Хилл будет готовиться к новому сезону..

Сергей Иванов

[Tiligul999]

Последний джентльмен? Скорее - последний из могикан, со времен Хилла (хотя кажется, что это было вчера) слишком многое изменилось. Большой бизнес помогает большому спорту, но та грань, за которой: "Я выиграл в Сузуке, надо бы добавить, Фрэнк", давно осталась позади. По крайней мере сейчас об этом не говорят в интервью, как когда-то говорил Деймон Хилл...

Родившись в семье успешного и популярного гонщика, Деймон много времени проводил на трассах - за отцом путешествовало все семейство. Мальчика тянуло к мотоциклам, хотя мать считала, что на машинах гоняться безопаснее. Грэм Хилл погиб, когда Деймону было 15, пилотируемый им самолет не был застрахован и семье предъявили огромный счет от родственников погибшего Тони Брайза и других пассажиров.

В 1984-м, Деймон поступил в гоночную школу и уже в августе одержал свою первую победу в Формуле Ford. Следующий год принес еще несколько побед, а потом начались проблемы - финансовые, личные (неизлечимая болезнь сына) и спортивные. Британская и европейская F3000, BTCC - результаты везде оставляли желать лучшего, наконец весной 1992 года его пригласили в Brabham, а Джорджия родила еще одного сына - Джошуа и он был абсолютно здоров. "Черные и белые полосы распределены в жизни поровну, похоже черная позади", сказал тогда Деймон.

В сентябре 1992-го определился состав Williams - Ален Прост и Деймон Хилл, один из самых успешных гонщиков чемпионата и новичок. "Команда так дружно хотела Хилла, а мне так надоела нервотрепка с Мэнселлом, что я решился", вспоминал потом Фрэнк Уильямс. Свой первый Гран При Деймон выиграл 15 августа 1993 года на Хунгароринге, потом еще две победы и третье место по итогам сезона. Критики называли Williams "самовозкой", говорили о том, что Прост сделал не больше, чем было необходимо для титула и новый партнер Деймона - великий Сенна "не позволит подобрать даже крошек со стола". В первой гонке 1994-го Айртон обогнал Хилла на круг, а в третьей, в Имоле - погиб и британец стал первым пилотом команды.

В 1994-м и 1995-м Хилл уступил титул Шумахеру, а в 1996-м немец перешел в слабую тогда Ferrari. Партнером британца пригласили "канадского выскочку" - Жака Вильнева, только что завоевавшего титул в Indycar. В первой гонке поул достался Вильневу, победа - Хиллу ( а говорили, сезон будет спокойным). В Бразилии и Аргентине побеждает Хилл, в Европе - Вильнев, в Сан-Марино, Канаде, Франции и Германии - Хилл, в Британии, Венгрии и Португалии - Вильнев. Судьба титула традиционно решалась в Сузуке и Хилл выиграл. Королева Великобритании наградила Деймона Орденом британской империи, в 1968 году этим же орденом наградили Грема Хилла...

[Tiligul999]

Надо только выучиться ждать

Британским болельщикам F1 можно позавидовать: среди лидеров обязательно найдется хотя бы один англичанин. Поэтому в Силверстоуне всегда ждут победы соотечественника. Ждали и теперь, тем более, что Williams лучшего английского пилота начинал с поул-позиции. И он не подвел своих поклонников — выиграл. Звали его Найджел Мэнселл, и был он безоговорочным лидером сезона. На дворе стоял 1992 год, и ничто не могло, казалось, помешать победному шествию Williams-Renault. Второй пилот команды, Рикардо Патрезе и к финишу приехал в тот день вторым... Была в команде и еще одна маленькая радость у тест-пилота Дэмона Хилла. Он впервые вышел на старт Гран При F1. Правда, для этого ему пришлось сесть в Brabham ВТ60B слабеньким мотором Judd.

ДЕБЮТ тот, естественно, лавров новичку не принес. Но и неудачным назвать его трудно — ведь два года назад сам выход на старт был для пилотов команд-аутсайдеров проблематичен: нужно было преодолеть жесткое сито квалификации и предквалификации.
Так вот, лидер команды Brabham Ван де Поэле в тот раз на старт не пробился, а дебютант Хилл — сумел. И вскоре, во время Гран При Венгрии, Дэмону выпала довольно печальная возможность вписать свое имя в историю знаменитой «конюшни», основанной Джеком Брэбэмом. Хилл стал последним пилотом, покинувшим кокпит болида Brabham: из-за финансовых трудностей команда больше в гонках не участвовала. В Венгрии Хилл все-таки добрался до финиша, но — последним...
При переходе в Формулу-1 даже чемпионы менее престижных автосостязаний нередко испытывают трудности. Перспектива пробиться в топ-команды туманна, а в болоте аутсайдеров можно запросто завязнуть навсегда. А раз уж так трудно чемпионам, то что же говорить о тех, кто и в младших формулах не блистал! А Дэмон Хилл именно к таким середнячкам и относился. Он всегда отставал от талантливых сверстников...
Правда, в 1988 году судьба предоставила ему возможность резко изменить свою карьеру. На автодроме Поль Рикар Хилл садится в Benetton и включает мощный турбомотор... Увы, результаты тестов руководителей команды не удовлетворили, и Дэмону пришлось на время расстаться с мечтой о главной Формуле. Затем — возвращение в формулу-3,довольно слабые выступления в формуле-3000, участие в знаменитой гонке 24 часа Ле Мана... И никаких перспектив! Но вот Дэмона приглашают вместо Марка Бланделла тест-пилотом в Williams. И Хилл получает, казалось бы, возможность опровергнуть поговорку о том, что на детях гениев природа отдыхает. Имея в руках руль супермашины Williams с активной подвеской, легко доказать, что в наследство от отца достались не только знаменитая фамилия и традиционная окраска шлема, но и способности гонщика. . Однако путь от тест-пилота до полноправного члена команды может занимать много лет, а ведь Дэмону уже тридцать два! Brabham, давший первую возможность стартовать в F1, обанкротился... Опять тупик?
К счастью для Хилла, Фрэнк Уильямc как раз в это время затеял свои игры с Аленом Простом. Мэнселл вместе с «профессором» ездить не хотел, а наличие английского гонщика в английской команде казалось совершенно необходимым. Уильямc, конечно, мог пригласить и кого-то со стороны: были же подающий надежды Джонни Херберт, опытный Дерек Уорвик, да и Мартин Брандл, наконец. Но зачем? Преимущество шасси Williams и мотора Renault было так велико, что Фрэнк особо не рисковал, делая вторым пилотом команды Хилла. Да к тому же Алену Просту должно было, по замыслу Уильямса, достаться столько очков, что их недобор второй машиной существенного значения не имел.
Но и Дэмон Хилл, как оказалось, не был мальчиком для битья! Трижды победив, он показал, что доверяли ему не зря. Правда, Алену Просту изредка приходилось преподавать ему уроки не только водительского мастерства, но и командной субординации. «Профессор», однако, из гонок ушел. И тут-то, в межсезонье, у Хилла случился легкий приступ звездной болезни, переболеть которой в начале карьеры он шансов не имел.
Дэмон начал вдруг делать странные заявления, суть которых заключалась в том, что только дисциплина удерживала его от того, чтобы на равных конкурировать с Простом в борьбе за чемпионское звание.
В преддверии перехода в Williams Сенкы эти речи можно было рассматривать как заявку на то, что Дэмон собирается вести борьбу на трассе, исходя из своих, а не Айртона интересов. И цель этой борьбы одна — чемпионство. В итоге так, собственно, все и вышло — Хилл претендует на чемпионское звание... Но если бы он знал перед началом сезона, как именно все сложится! Гибель Айртона Сенны потрясла всех, но Дэмон до Имолы и Дэмон после Имолы — это два разных человека. Во всяком случае два разных пилота.
Нет, конечно, мастерства у Хилла после трагических событий не добавилось — мастерство прибавляют не потрясения, а опыт и работа над своими ошибками. Изменилось у Дэмона другое — он стал иначе понимать свою роль в гонках. Не в команде — здесь он, естественно,стал лидером, а именно во всем мире Формулы-1.
В этом году газета Спорт-экспресс сделала большой подарок любителям автогонок, публикуя после каждого этапа впечатления Дэмона Хилла о нем. И из этих размышлений видно, что Дэмон чувствует на своих плечах новую ношу. После победы в Испании английский пилот проехал круг почета с британским флагом, чего раньше никогда не делал. Но флаг своей родины часто брал в руки Айртон... «Я знаю, что его болельщики ждут от меня того же, чего ждали бы от него. Побед. Возможно, эта принесет хоть какое-то утешение и им», — пишет Дэмон, пони¬мая,что теперь волею судьбы он стал наследником славы не только своего знаменитого отца.
Впрочем, и о своей фамилии новый лидер команды Williams не забывал. И, в частности, о том, что Грэхэм Хилл так и не смог за всю свою блистательную карьеру победить в Силверстоуне! Третий раз младшему Хиллу предстояло принимать старт на этой мемориальной для англичан трасее В позапрошлом году — довольно невзрачный дебют. В прошлом — лидерство, отличные шансы на победу, и... сгоревший за 18 кругов до финиша мотор! В этом сезоне Дэмон всерьез настроился отдавать долги отца, но незадолго до Сильверстоуна его ждал сюрприз, способный любого выбить из колеи.Фрэнк Уильямс, который, кажется, считает,что без громких имен его команда обходиться не может, пригласил в Williams Найджела Мэнселла! Причем было ясно, что присутствие в команде теперь уже экс-чемпиона Индикар не ограничится одной гонкой, а имеет все шансы продолжиться и в следующем сезоне. В свете явного прогресса Дэвида Култхарда и того факта, что Найдж не очень-то любит иметь в команде равного по силам партнера, позиции Хилла явно становились неопределенными.Сейчас, правда,ясно, что все волнения для Дэмона позади — Уильямс подписал с ним договор и на 1995 год. Но тогда, перед Гран-При Великобритании, у Хилла был повод для беспокойства, хотя он всех настойчиво убеждал в обратном.
...Британским болельщикам F1 можно позавидовать: среди лидеров обязательно есть хоть один англичанин.Поэтому в Силверстоуне всегда ждут победы соотечественника. Ждали и в этом году, тем более, что Williams лучшего английского пилота стоял на поул-позиции. И пилот этот не| подвел своих поклонников-выиграл.Звали его Дэмон Хилл.

С. Иванов "Авторевю" №14 1994

[Tiligul999]

ДОРОГА К ЗАМКУ

…Казалось, со старта прошла целая вечность. Разум отказывался верить, что осталось еще почти полсотни кругов. Асфальт впереди, бетонные заборы по краям трассы, красно-белые зебры бордюрных камней, жухло-зеленые полосы газонов давно слились в одну бесконечную ленту, которую с невероятной скоростью прокручивал перед его глазами какой-то сумасшедший режиссер. И только одно оставалось неизменным — то расплываясь в мятущееся метрах в пятидесяти впереди серое пятно, то вырастая вдруг до невероятных размеров, маячила, дразня и издеваясь, трехэтажная этажерка "бенеттоновского" антикрыла. Вот уже целую вечность он пытается настичь и обогнать это наваждение. Но как в кошмарном сне, ничего не получается — пятно становится все меньше, отгораживается от него машинами аутсайдеров и вдруг скрывается из виду за очередным поворотом.
Вынырнув через мгновение из виража он вдруг увидел, что с машиной Шумахера что-то не в порядке.
Вот оно, наконец, сейчас он станет чемпионо мира! Руль влево - нет дороги, резко вправо, внутрь поворота, газу! И левое колесо его "Вильямса" воткнулось в бок ненавистного "Бенеттона".
…В черные дни после злосчастной Аделаиды Хилл пытался оправдываться, обвинял Шумахера, но делал это скорее по обязанности, автоматически, без особой убежденности. Пару раз просмотрев видеозапись, Деймон понял, что не поспеши он сам, немец никак сумел бы помешать ему выйти в лидеры уже на следующе прямой. Но совсем друга мысль терзала Хилла, не давая покоя — каким страшным ударом стала для него эта неудача, каким невероятным разочарованием наполнила его душу. Деймон и не подозревал, что может воспринимать поражение так близко к сердцу. Всего лишь пару месяцев назад он, улыбаясь, рассказывал приятелю-журналисту: "У меня двое детей, я знаю, что такое заботиться о семье, мне приходилось закладывать собственный дом. По сравнению со всем этим чемпионский титул — совсем не та вещь, о которой стоит беспокоиться, не правда ли?"
Никогда Деймон Хилл не мечтал об автогонках. Он болел за отца, гордился, что тот стал двукратным чемпионом мира. Но не меньше переживал за мотогонщика Барри Шина и благоговел перед Стивом Мак-Куином — любимый киногерой тоже обожал мотоциклы и шоколадные пирожные.
Смерть отца ничего не изменила. Скорее даже отдалила Деймона от мира автогонок. В момент трагической авиакатастрофы Хиллу-младшему было 15, и теперь, оглядываясь назад, Деймон понимал, что следующие несколько лет он прожил пятнадцатилетним, будто герой популярных в те годы фантастических романов, душа и разум дремали, замороженные трагедией.
Беды, обрушившиеся на них вслед за смертью отца, не слишком пугали старшего теперь в семье мужчину. Оказалось, что самолет Грэма Хилла был как-то неудачно застрахован, и вдове чемпиона мира выставили огромный счет. Пришлось продать роскошный дом и переехать в скромное жилище в Эрлсфилде, на юге Лондона. Но это было не страшно, к тому же с соседями Хиллам повезло — рядом жили на редкость душевные и деликатные люди.
Деймон тогда дни напролет проводил за рулем мотоцикла — три года назад отец купил ему классную японскую машину, на которой можно было поистине творить чудеса. Шли месяцы, годы, а Деймон все так же играл на гитаре — группа "Секс, Гитлер и Гормоны", (может слыхали?) — и катался на мотоцикле. Он дразнил полицейских, носился по лесным дорожкам и очень полюбил триал. В восемнадцать Хилл устроился рассыльным — все скромное жалование уходило на подготовку мотоцикла и участие в состязаниях. Триал сменился кольцевыми гонками, Деймону перевалило за двадцать, но он так и оставался пятнадцатилетним мальчишкой: работал на развозном фургоне для того, чтобы по выходным ездить на гонки. Он был тогда свободен и счастлив. Даже встреча в 1981 году с Джорджией не изменила его. Большой насмешник и давний знакомец Эдди Джордан назвал женитьбу Деймона "самой большой победой Хилла-младшего".
Действительно, что нашла Джорджи в этом хмуром долговязом парне — его какой-то вечно несчастный вид? Или может мечтала о муже-рассыльном?
Кое-что изменилось в 84-м.
"Мой мальчик, — сказала однажды Деймону мать, — мне кажется, эти твои мотогонки слишком опасны. Если уж ты так хочешь носиться сломя голову, может быть, стоит подумать об автогонках? Я могу дать тебе денег на обучение — мистер Герни говорит, что во Франции есть очень приличная школа. Все же четыре колеса устойчивее двух..."
Хилл не стал противиться — он был хорошим сыном. Но хотя уже в августе одержал свою первую победу за рулем формулы "Форд-1600", никакой любви к гоночным автомобилям сын двукратного чемпиона мира не испытывал. И о формуле 1 не мечтал.
Вообще, он был тогда белой вороной. Соперники его, 17-20-летние юнцы, бредили большими призами и говорили только о спонсорах и своих шансах попасть в "МакЛарен", "Феррари", "Вильямс". Они все были одержимыми и ездили как одержимые.
Деймон помнил (или ему казалось, что помнил), как соперничали отец и его друзья — Герни, Брэбэм, Боннье, МакЛарен, Мосс. Они были прежде всего джентльменами и уже потом пилотами, спортсменами в высшем, истинно британском смысле этого слова.
А молодежь, окружавшая его, поклонялась новому кумиру — Сенне. И исповедовала жесткий, агрессивный стиль, постоянное психологическое и даже физическое давление на соперника, тактику настоящего террора, как про себя называл такую манеру Хилл.
Деймону все это не нравилось, не могло нравиться. Но помимо воли он постепенно втягивался в игру, ему стало интересно осаживать зарвавшихся мальчишек. Деймон даже — до сих пор он вспоминал об этом со стыдом — едва ли не впервые в жизни пошел на обман, скостив себе два лишних года. (И поныне по страницам справочников гуляют разные даты его рождения — 1960 и 1962, служа Хиллу немым укором).
В 1985 году он одержал шесть побед, занял пятое место в серии "Таунсенд Торенсен", третье в другом британском первенстве формулы "Форд-1600", ЭССО, и финишировал третьим в престижном "Фестивале формулы "Форд". А в октябре попал на Гран-при Европы в Брандс-Хэтч, где стал свидетелем победы Мэнселла. И глядя на бушующие трибуны, вдруг подумал, что было бы здорово вот так же катить круг почета по автодрому, и чтобы сотня тысяч зрителей восторгалась тобой. Тобой одним — Деймоном Хиллом.
К тому времени он уже успел прочесть книгу Ники Лауды. Знаменитый австриец предупреждал, что начинающий гонщик ни в коем случае не должен занимать деньги в долг. Но Деймон совету трехкратного чемпиона не внял и бросился во все тяжкие, только чтобы получить возможность сесть за руль формулы 3. К счастью, помогло громкое имя отца и старые друзья семьи. К примеру, Джордж Харрисон, один из членов знаменитой "ливерпульской четверки", а ныне миллионер и совладелец крупнейшей фирмы звукозаписи. Экс-"битл" неизменно болел за младшего Хилла и в свободные дни обязательно приезжал посмотреть на его старты в формуле 3, как потом и на Гран-при (Деймон старался отплатить Харрисону как мог, и уже став одним из лидеров чемпионата мира, во всех анкетах пунктуально подчеркивал, что любимый его диск— битловский "Оркестр Клуба одиноких сердец сержанта Пеппера").
Денег хватило на три сезона. Звезд с неба Деймон не хватал, но с каждым годом постепенно поднимался все выше в гоночной иерархии — девятое, пятое, третье место в британской формуле 3. И хотя в центре внимания были его более молодые соперники — Энди Уоллас, Джонни Херберт, Юрки-Ярви Лехто — четыре победы, столько же первых мест на старте и три лучших времени круга говорили сами за себя. В конце 1988 года Деймон даже проехал две гонки европейского первенства формулы 3000 — увы, безрезультатно. А потом кончились деньги.
Следующий год Хилл вообще старался стереть из памяти. В 29 лет у него не было надежной работы, не было средств начать какое-нибудь дело, не было результатов в том виде деятельности, который себе избрал. Зато была семья, которую надо было кормить - июле Джорджи родила первенца, Оливера.
А в гонках не получалось ничего. Деймон стартовал на одном этапов английского чемпиота формулы 3000 — третий, ВТСС - четвертый, в Ле-Мане на "Порше 962" — сход. И наконец, получил и место в дышащей на ладан команде "Футворк" европейской Ф3000 - шесть гонок и ни одного очка. Но вскоре спортивные результаты и вовсе перестали волновать Хилла. Врачи сказали, что его сын неизлечим — болезнь Дауна.
Как-то однажды, во время пресс-конференции, Деймон услышал, что один из журналист громко шепнул своему коллеге: "Слушай, почему у этого парня такой несчастный вид? Ведь он только что выиграл Гран-При формулы 1". Он, помнится, тогда очень удивился: несчастный? Вовсе нет! Просто два часа в кокпите гоночного автомобиля, два часа полной сосредоточенности, обостренности всех чувств, напряжения, нельзя мгновенно забыть, словно щелкнув неким выключателем. Деймон полюбил это состояние - он был один и думал лишь о том, как догнать и перегнать парня, который сейчас впереди. Эти часы отвлекали его от неустанных мыслей о семье — жене, сыне, матери, о своей нескладной судьбе, неизвестном и пугающем будущем. Гонки вдруг стали для него необходимы — как наркотик.
В 1990 году вместе с другим великовозрастным сыном чемпиона, Гэри Брэбэмом, Деймон попал в сильную команду "Middlebridge". И трижды стартуя с первого места, лидируя в пяти гонках, наскреб за весь сезон всего-навсего шесть очков. В следующем сезоне дела шли не лучше. Но тогда, в середине 91-го, ему здорово повезло: Марк Бланделл, в то время водитель-испытатель "Вильямса", принял предложение "МакЛарена", и место в одной из лучших команд формулы 1 неожиданно предложили Хиллу.
Наконец-то жизнь вошла в спокойную, размеренную колею. Он получал теперь хорошие деньги и мог совершенно не заботиться о результатах. Весной 92-го Деймона даже пригласили в команду формулы 1. Хилл не слишком переживал, что дебютировать он будет в "Брэбхэме", который едва сводил концы с концами. Пять гонок подряд — в Сан-Марино, Монако, Канаде, Мексике и Франции — он никак не мог пройти квалификацию. Зато когда это наконец случилось, и в Сильверстоуне, отстав на четыре круга, он доехал до финиша 16-м, Деймон был страшно доволен. А когда вернулся в Лондон, оказалось, соседи украсили фасад его дома цветами и вывесили над дверью "Юнион Джек". К тому же Джорджи родила еще одного сына, Джошуа, и он был абсолютно здоров. "Черные и белые полосы распределены в жизни поровну, — сказал тогда жене Деймон. — Похоже, у нас с тобой начинается белая".
Он и не подозревал, насколько белая! Когда в сентябре Фрэнк Вильяме объявил, что пилотами его команды в сезоне-93 будут Ален Прост и Деймон Хилл, вся формула 1 буквально всколыхнулась. За что такое счастье новичку!? В самом деле, рядом с самым успешным за всю историю пилотом будет выступать гонщик, который не только не выиграл ни одного чемпионата, но и вообще четыре года не побеждал ни в одном соревновании!
На счастье, нашлись у Деймона и защитники. "Железный Фрэнк", конечно, никогда не принял бы такого решения, если бы не его конструкторы Патрик Хед и Эйдриэн Ньюи и сам Прост. Трехкратному чемпиону мира после бурных сезонов с Сенной, Мэнселлом, Алези не могло не импонировать сотрудничество с неопытным, а потому, конечно, на многое не претендовавшим новичком. А инженеров "Вильямса" привлекали серьезность и вдумчивость, спокойствие и решительность, с какой Деймон делал свою работу. "Возможно, в первый день он и пытался прошибить лбом кирпичную стену, — сказал тогда о своем водителе-испытателе Хед. — Но очень быстро понял, что формула 1 — это колоссальная техническая учеба. И вместо того, чтобы терзать свои руки и ноги, он, вооружившись всеми данными телеметрии и подробно переговорив с инженерами, стал сравнивать разницу в лучших кругах — своем и Алена — и засел за работу. И уже на следующий день мог поддерживать темп Проста".
Кроме всего прочего, Хед всегда был противником полной смены пилотов. И если уж приходилось расставаться и с Мэнселлом, и с Патрезе, Патрик предпочитал хотя бы оставить испытателя. "Они так дружно хотели Хилла, — вспоминал Вильямс, — а мне так надоела нервотрепка с Найджелом, что я решился. И не жалею".
В новый сезон Деймон вступил счастливым и гордым. Как человек умный и осторожный (помните, ведь ему в тот момент шел уже 33 год) Хилл составил себе план действий, которого неукоснительно придерживался. Сначала — осмотреться, приглядеться к новым для себя трассам, соперникам, почувствовать, на что он способен в гонке. А в середине сезона, в Сильверстоуне, Хоккенхайме, где он знал, что может бросить вызов Просту, попробовать выиграть Гран-при. В общем-то, все шло по плану. На старте сезона он был малозаметен, ошибался, вылетал с трассы, отставал. А в Сильверстоуне действительно лидировал, когда за 18 кругов до финиша отказал мотор. В Хоккенхайме он выигрывал у Проста больше десяти секунд и даже позволил себе сбросить скорость, когда, всего за полтора круга до конца, случился этот несчастный прокол.
И все же он выиграл. Да не одну гонку, а три подряд! И стал бронзовым призером чемпионата мира, пропустив вперед только Проста и Сенну. Тогда ему казалось, что этот сезон доказал всем его способности. Как же он ошибался! Ибо с тех самых пор каждый сезон, каждый старт превратился для Деймона в бесконечную битву за собственное самоутверждение. Потому что скептики немедленно объявили его победы победами "Вильямса" и невезением Проста, всячески раздувая каждый промах самого Хилла.
"Ален делал только то, что необходимо для завоевания титула, — говорили вокруг. — Теперь же товарищем по команде Хилла станет Сенна. А этот парень никому не позволит даже крошек подобрать со своего стола. Он очень скоро раздавит Хилла — психологически, если не физически".
Деймон никогда не был сторонником умозрительных рассуждений — "что было бы, если бы" и так далее... Он не виноват в том, что Бланделл решил перейти в "МакЛарен", что Прост вдруг прервал двухгодичный контракт убоявшись, по-видимому, соседства с Сенной. И что бразилец, действительно в первой гонке сезона обогнавший Хилла на круг, в Имоле разбился.
Да, это была невероятная цепь случайностей, для кого-то печальных, для него — счастливых. Но благодаря ей он, Деймон Хилл, стал первым номером лучшей в мире команды и вполне достойным претендентом на высший в автоспорте титул. Однако критики умолкали, как-будто не желая видеть его побед, его достижений. Они не хотели узреть очевидного, в чем сам Хилл давно уже был убежден — с каждым годом он ездит все лучше, он набирается все больше опыта, он — ступенька за ступенькой — поднимается все ближе к автогоночному Олимпу.
В Сузуке-94, сократив свое отставаяие от Шумахера до одного очка, он понял, что достиг вершины. И немедленно высказал это вслух, потребовав от Фрэнка прибавки жалованья. Вильямc уступил, но и он, и Хед затаили обиду. А Хилл окончательно понял, главное теперь в его жизни дело - не просто выиграть первенство мира, но доказать всему этому миру, что он достоин такого звания. Зимой 95-го у вице-чемпиона не было ни единого свободного дня - он рекламировал собственную книгу, ездил по всему свету в сине-белых цветах "Ротманса" и до умопомрачения накручивал сотни и тысячи километров на испытаниях нового автомобиля. К началу сезона был уверен: "Вильямс-ФВ17" лучшая в мире машина. И доказал это, выиграв два этапа из трех.
Потом вдруг началось непонятное. В Испании Шумахер был быстрее. В Монако "Вильямс" проиграл тактически. В Канаде подвела гидравлика. В Германии Хилл не удержал машину на трассе в первом повороте второго круга. В Сильверстоуне и Монце он врезался в Шумахера. Невероятный, адски трудный сезон закончился бесславными поражениями на Нюрбургринге и Сузуке.
От прежнего Хилла теперь не осталось и следа. Большой цирк формулы 1 поглотил его, подчинил себе, сделал своим рабом. Деймон стал очень богатым человеском, чтобы платить меньше налогов пришлось переехать в Ирландию, в Дублин. А рекламой имени Хилла занималась целая фирма, возглавляемая его старшей сестрой Бриджитт.
"Я чувствую себя сильным как никогда, — заявил он перед началом своего нового наступления на чемпионское звание. — И физически, и психологически. Я многому научился и готов применить весь свой опыт на практике".
…Землемер К., главный герой романа Франца Кафки "Замок", пытался попасть в замок некоего мифического графа. Однако в замок его не пускают, никто толком не желает с ним объясниться и отпустить восвояси. А Замок землемера влечет и притягивает. Проникновение за таинственные стены становится смыслом его существования. Ради достижения цели землемер вынужден изворачиваться, лукавить, искать помощи у жителей деревни. Но тщетно.
Двенадцать лет Деймон Хилл шел к своему Замку. Поначалу это напоминало игру, потом стало кошмарным сном, наваждением. И вот наконец Деймон, кажется, рассеял чары, добился того, что считал главной целью своей жизни — стал чемпионом мира. Но снова, как в дурном сне, в момент высшего своего триумфа, остался ни с чем. Вильямс отвернулся от него, менеджеры ведущих команд не пожелали видеть у себя. Можно было бросить все и, позабыв о формуле 1, поселиться с любящей женой в семейном гнездышке — он так редко бывал там за последние годы. Но это значило бы отказаться от мечты, ведь Деймон Хилл еще не доказал всему миру, что он не просто везучий сын великого отца. И в 36 лет Деймон начал все с нуля, приняв приглашение Тома Уокиншоу.
…Кафка оставил потомкам свой роман неоконченным. Никто никогда так и не узнает, удалось ли землемеру К. проникнуть в символический Замок. Правда, и гоночная биография Деймона Хилла еще далеко не дописана.

1996 Вильям Шевчук

[Tiligul999]

Tribute to Damon Hill